luzhprot

Шахматная Сибирь

Набоковский Лужин и его прототипы. Раскрытие тайны

Борис Щипков

Внимательно читая роман Владимира Набокова "Защита Лужина" можно заметить, что фамилии персонажей подобны иероглифам, они уже много значат для посвященных.
Например, фамилия гроссмейстера Турати происходит из сочетания двух слов - простонародного названия шахматной фигуры - туры и фамилии реального шахматиста гипермодерниста Рети. Тура-Рети - получилось Турати. Набоков пишет: "Этот игрок, представитель новейшего течения в шахматах, открывал партию фланговыми выступлениями, не занимая пешками середины доски, но опаснейшим образом влияя на центр с боков". После этого становится совершенно ясно, что прообразом Турати является Рети, а "сложный дебют Турати" - это дебют Рети.

Труднее с главным героем книги. В фамилиях Лужин и Алехин (Luzhin and Alekhine) по 3 одинаковых буквы (в латинском написании - 4), к тому же и книжный Лужин и чемпион мира Алехин имели аристократическое происхождение, впрочем, как и сам Набоков. Но, конечно, Лужин очень ограниченный человек. Он не закончил гимназию, прочитал мало книг, кроме шахмат почти ничем не интересовался. Фразы у Лужина странные: "сад презентабельный", "я много вояжировал". Александр Алехин получил прекрасное разностороннее образование и сам писал отличные шахматные статьи и книги.

Лужин - образ собирательный. В 1924 году берлинский мастер Курт фон Барделебен (Curt von Bardeleben) ушел из жизни наподобие Лужина, выбросившись из окна. Правда, в отличие от тридцатилетнего Лужина Барделебену уже было шестьдесят два.

Но все-таки есть другой шахматист, который является основным прототипом Лужина. В романе есть прямой намек на него. Невеста главного героя рассказала матери о том, что она "подружилась со знаменитым шахматистом Лужиным". В ответ мать сказала: "Наверное, псевдоним - какой-нибудь Рубинштейн или Абрамсон". И действительно, Акиба Рубинштейн не получил хорошего образования, он боялся сделать грамматические ошибки, поэтому почти не комментировал партии и не писал статьи даже о турнирах. Он мало контактировал с людьми, все время посвящая шахматам. В 1932 году Рубинштейн сыграл в Роттердаме свой последний турнир, после чего врачи запретили ему играть в шахматы и участвовать в соревнованиях. В книге Набокова врач говорил, "что как только с Лужиным можно будет столковаться, придется ему внушить , что слепая страсть к шахматам для него гибельна и что на долгое время ему нужно от своей профессии отказаться". Следует заметить, что свой роман Набоков закончил в 1929, поэтому в отношении Рубинштейна это выглядит предсказанием. В знаменитой партии Ротлеви-Рубинштейн, Лодзь 1907 Рубинштейн красиво пожертвовал ферзя и ладью, а в финальной позиции его соперник мог забрать еще и слона. Описание похожей комбинации есть в книге Набокова: "он выиграл, пожертвовав последовательно ферзем, ладьей и конем".
Итак, основным прообразом Лужина был Акиба Рубинштейн, а у других шахматистов Набоков позаимствовал лишь отдельные черты их личности или происхождения.

Вверх