Некоторые аспекты работы с шахматистками

Шахматная Сибирь

Некоторые аспекты работы с шахматистками

Леонид Веретнов, тренер высшей категории СДЮШОР г.Красноярска

В женских шахматах можно говорить о Красноярской шахматной школе. Еще в 1994 г. я отмечал, что за всю историю лишь семь сибирских шахматисток достигли уровня не ниже мастерского, и среди них трое наших: гроссмейстер Е.Ахмыловская, международный мастер И. Кулиш и Н. Арбатская. С тех пор ситуация если и изменилась, то в лучшую сторону. Та же Ирина Кулиш стала гроссмейстером, и неплохим – два участия в межзональных турнирах и успешное выступление на Олимпиаде в Москве. При всех финансовых проблемах практически каждый год кто-либо из молодых шахматисток становился призером первенств России. Наверно, пик достижений – 1999г., в котором завоевано 4 первых и два вторых места в первенствах России (имеются в виду и классические, и быстрые шахматы), серебро на первенстве Европы и два третьих места на первенстве мира. Перечислять все достижения нашей ведущей четверки – Екатерины Убиенных (нельзя все же не вспомнить ее 10,5 из 11 на первенстве России до 20 лет в 2001г. в Казани), Марии Фоминых, Варвары Кирилловой, Ирины Василевич займет много места. Что приятно, успехи не ограничиваются только девичьими турнирами. Та же Василевич трижды подряд пробивалась через первую лигу в финал женского первенства. Приятно вспомнить, что дважды – в 1993 и 2001г. сразу три моих ученицы завоевывали право на участие в главном женском Российских турнире.

Ничего подобного в мужских шахматах не наблюдается. Сильных шахматистов, кроме гроссмейстера Кирякова, нет, да и он, по моему глубокому убеждению, реализовал лишь малую часть своего потенциала. Это не значит, что в Красноярске не было перспективных молодых шахматистов. Достаточно сказать, что однажды в популярном турнире Дворцов пионеров наша команда пробилась в финал, опередив приехавших в поисках легкой жизни в Сибирь москвичей. В следующем отборе Москва подстраховалась – получила специальное разрешение на участие Наумкина, который тогда был уже мастером, но по возрасту не имел права играть. И даже при этом не опередить Красноярск, ни выиграть личный матч не смогла, и попала в финал только по каким-то третьестепенным показателям. Впрочем, причина была не в том, что, пользуясь близостью начальства, москвичи обошли положение о соревнованиях: в тот момент в крае вообще не было близкой по уровню игры к ребятам девочки! Два члена этой команды занимались в школе Ботвинника, причем Иосифа Фейгельсона Михаил Моисеевич называл в числе наиболее перспективных учеников. Никто из них не стал сильным шахматистом. Нет по настоящему сильных ребят и сейчас. Зато сильные девочки стали появляться одна за другой. Дошло до того, что на минпросовских соревнованиях в юношеской команде играли две девочки (а еще одна очень обиделась, что ее отправили добывать первое место в девичьем турнире), и обе принесли занявшей четвертое место команде зачетные очки.

Попробую объяснить этот феномен.
Оставим в стороне способности. Не знаю, как и кто считал, но я встречал утверждение, что все дети рождаются талантливыми, при поступлении в школу их уже гораздо меньше – 15%, а к окончанию школы остается только 2%! Так что талантов среди приходящих к нам детей еще хватает, и мальчиков, и девочек. Тем не менее, почему-то в условиях Красноярска добиться, чтобы ребята реализовали свои возможности, не удается. В чем причина?
Любой тренер прекрасно знает, что работа с девочками в корне отличается от работы с мальчиками, но лишь в одной статье мне довелось увидеть попытку объяснить причины этого. Это опубликованная в рижском журнале "Шахматы" №4 1980г. работа В.Багрунова "Воспитание юных и психология пола". Выводы можно сформулировать так: юноши сами становятся шахматистами – роль тренера вспомогательная, для девушек роль тренера является определяющей.
Хотя тренер - ключевая фигура при воспитании шахматисток, однако методы работы, похоже, большого значения не имеют. По крайней мере, в Красноярске, кроме меня, с шахматистками высокой квалификации работает А.Ерофеев. Методика работы совершенно различная, результаты – сопоставимые. Я работаю только индивидуально, у него основная часть работы – чтение лекций. Я придаю большое значение работе с компьютером, Ерофеев вообще не умеет с ним работать. Наверно, есть только одна точка прикосновения. Мы оба придаем большое значение игре в сильных, прежде всего в мужских и юношеских турнирах. И очень важно, что в Красноярске вся система детских, и не только детских, соревнований рассчитана на сильнейших юных спортсменов.

Прежде всего, девочки играют вместе с ребятами. Более того, мы объединяем различные возрастные группы. Например, в последнем первенстве края совместно играли шахматисты от 14 до 20 лет. В предыдущие годы удавалось вообще проводить юношеское первенство края в рамках взрослого чемпионата. Минусы такой системы очевидны – итоговые результаты сильно зависят от жеребьевки последних туров. Более того, слабые шахматисты, проведшие большую часть турнира в нижней половине, часто опережают сильнейших, проведших весь турнир в лидирующей группе. Однако тот факт, что ведущие спортсмены получают хорошую игровую практику, с точки зрения перспективы перевешивает. Примерно так же мы подходим и к первенству города. Впрочем, здесь был проведен интересный эксперимент. Соревнования проводились последовательно во всех возрастных группах, начиная с младшей. Сильнейшие попадали в следующую, где и разыгрывали первое место в своей возрастной группе и одновременно вместе со старшими проходили отбор в очередной этап, причем получали определенную льготу – по сумме очков на двух этапах им нужно было набрать +1. В итоге сильный восьмилетний шахматист или шахматистка могли, теоретически, принять участие в 6-ти турнирах. Система, в принципе, полезная, однако требует много времени на проведения соревнований. Существует у нас и ряд соревнований, в которых изначально предусмотрено участие в одних турнирах шахматистов разных возрастов, например, лично-командное первенство края, где ограничение по возрасту одно – не старше 16 лет. Причем в этом соревновании предусмотрено участие в личном зачете. Наиболее интересный турнир в этом плане, пожалуй, Кубок Ерофеева. Юные шахматисты вместе с сильнейшими шахматистами края (участие которых обеспечивается неплохим призовым фондом) играют по олимпийской системе. Проигравшие попадают в турнир по швейцарской системе, где им снова обеспечены встречи с сильными партнерами. Об уровне турнира говорит хотя бы тот факт, что неизменный его победитель – гроссмейстер Киряков. Лишь, однажды, когда Петр не смог принять участие, первым стал международный мастер Салинников.

Система проведения соревнований встречает сильное противодействие со стороны тех тренеров и организаций и отдельных шахматистов, для которых предел мечтаний – призовое место в первенстве края. Как только у нас появились сильные юные шахматистки, женский турнир стал поводиться в рамках мужского турнира. Это не понравилось как взрослым шахматисткам, так и шахматистам. В самом деле, кому из мужчин будет приятно, когда 15-летняя шахматистка занимает в турнире 4 место, показывая их истинный уровень игры. Но когда вновь попытались провести женский турнир отдельно, никто из перспективных девочек в нем играть не стал, а играли с мужчинами. В итоге жизнь показала абсурдность решения, и все вернулось на свои места. Многих не устраивает и игра девочек в юношеских турнирах, и объединение нескольких возрастных групп. В самом деле, когда 18-летняя чемпионка набирает в турнире 2-3 очка из 9-11, причем 13-14 летняя шахматистка занимает в том же турнире первое или второе место, трудно доказать своему руководству, что ее необходимо послать на первенство России. И юношам неуютно – не редкость, когда в первой десятке 5-6 мест занимают девочки. И не имеющие сильных шахматисток тренеры, и отдельные спортивные руководители настаивают на разделении турниров по возрасту и по полу. Как ни удивительно, играющих в шахматы девочек у нас немного. (Впрочем, давно уже ясно, что массовость и мастерство – разные понятия). Нормальное число участниц в таких турнирах –3-4 человека. Самый яркий пример такого подхода – скандал, когда один из тренеров, используя нечеткость в положении о соревнованиях, сначала потребовал проводить турниры по отдельным возрастам, а потом требовал присвоить звание чемпионки своей шахматистке, оказавшейся единственной в своем возрасте и проигравшей все партии. Так что, не буду скрывать, система соревнований, ориентированная на подготовку шахматистов высокого уровня, встречает сильное противодействие. Но пока удается ее поддерживать.
В итоге молодая шахматистка способна достичь мастерского уровня практически в домашних условиях и, получив возможность проявить себя в республиканских соревнованиях, оказываются в них на высоте. А когда есть результаты – легче решаются вопросы с финансированием; появляются новые соревнования – возрастает класс игры и так далее. Не все идет гладко, но возможности для дальнейшего рост имеются. А вот для тех, кто в первых же турнирах не смог добиться заметных успехов, получить новый шанс трудно.

Успехам в женских шахматах помогает то, что их уровень по сравнению с мужскими достаточно низок, и необходимый опыт игры с сильными соперниками можно приобрести, не выезжая из дома. Для юношей такой метод не дает большой отдачи. Причина простая – по настоящему сильных шахматистов в большинстве даже крупных городов можно пересчитать по пальцам одной руки. Поэтому главное условие успеха для способного юноши – деньги, деньги и еще раз деньги. Только они обеспечивают не только сильных соперников, но и возможность творческого общения, что для юношей имеет первостепенное значение. Нет соревнований – нет стимула для совершенствования. Ученик быстро понимает, что даже научившись хорошо играть, он свои умения вряд ли сможет применить просто негде. Помощь могут оказать местные федерации, организуя турниры на местах. У нас молодые шахматисты помощи от федерации не получали. Я провел анализ многочисленных турниров, проведенных в крае в 1994-99г.г. Средний возраст участвовавших в них местных кмс составил 39 лет! Комментарии излишни. Впрочем, такое заявление председателя федерации: "Тебе всего 18, успеешь наиграться" - лучше всяких комментариев.

Еще один важный фактор успехов красноярских девочек. При всей важности для совершенствования шахматисток тренера требования к уровню его игры не очень велики - достаточно быть рядовым кандидатом в мастера. Это хорошо уже потому, что мастер или шахматист, стремящийся стать мастером, будет заботиться прежде всего о своих выступлениях и не сможет уделить своей воспитаннице внимания, которого она требует. А мастеров, закончивших свои выступления и ставших тренерами, у нас просто нет.
В упомянутой статье утверждается, что "адаптационные возможности женской психики весьма высоки, по крайней мере выше, нежели психики мужской, и поэтому девушки не только заимствуют стилевые особенности игры своего тренера, но и достигают зачастую его класса игры". Здесь необходимы пояснения.
Во-первых, на самом деле многие девочки перенимают стиль игры тренера, добиваясь при этом серьезных успехов (с мальчиками такое невозможно – у них необходимо развивать внутренне присущий данному шахматисту индивидуальный стиль). Однако в тех случаях, когда психические характеристики тренера и ученицы не совпадают, девочка может добиться на первых порах определенных успехов за счет своего таланта, но рано или поздно резко снизит свои результаты. То есть высокие показатели отдельных учениц достигаются за счет загубленного таланта других.
Во-вторых, заимствование особенностей игры тренера далеко не обязательно. Можно подходить к работе с девочками, как и с мальчиками – учитывая индивидуальные особенности каждой ученицы. Мне кажется, в этом направлении мне удалось добиться определенных успехов – игра Василевич, Убиенных, Кулиш не имеет между собой ничего общего. Я мог бы добавить еще много имен менее известных, но также добившихся определенных успехов учениц. Даже дебютный репертуар у каждой из них был свой, рассчитанный именно на особенности ее игры. Сразу нужно сказать и о минусах такого подхода. Такая работа весьма трудоемка, и число учеников приходится ограничивать. Как следствие, тренер резко теряет в зарплате по сравнению с тем, кто одинаково подходит ко всем воспитанникам.
В третьих. Ученица на самом деле способна достичь класса игры тренера. Только не следует смешивать понятия класса и силы игры. Интуитивно разница понятна, и формального определения я дать не могу. В свое время я не смог объяснить эту разницу Е.Ахмыловской. К счастью, дело происходило на чемпионате СССР 1977г. В тот период переживала затянувшийся спад Ирина Левитина, чей высочайший класс не вызывал сомнений. Достаточным оказалось обратить внимание на этот факт – и сомнений, то сила и класс - разные вещи, у Лены не осталось. Я знаю, что мои сильнейшие ученицы играют сильнее меня, но одновременно знаю, что научил их далеко не всему тому, что могу. А вот класс игры Ирины Кулиш мой давно превзошел. В таких случаях нормальный выход – передача другому тренеру. И то, что в условиях Красноярска это оказалось невозможным, оказалось тормозом на ее пути. Конечно, какую-то пользу тренер может оказать и превосходящему его в классе ученику. Например, подобрать упражнения сам ученик не сможет – ведь подбирая их, он невольно узнает решения. Но с ростом его класса тренеру все чаще придется сталкиваться с тем фактом, что сам ученик будет определять, что именно ему нужно. И еще одну немаловажную в современных условиях роль играет тренер – обеспечение участия в соревнованиях, прежде всего финансовой стороны этого вопроса, то есть по сути выступает как менеджер.

Для девочек большое значение имеет система поощрений. И начинать нужно с первых их шагов в шахматах. Я не помню, кто автор идеи (сам я узнал о ней от Л.Любарской), что девочек первые год-два лет занятий нужно только хвалить. За все. Выиграла – молодец! Фигуру зевнула – похвалить, что не ферзя. Просмотрела мат – отметить хорошее разыгранный дебют. Если мальчикам достаточен сам факт борьбы, то девочки на первых порах обычно особого интереса к шахматам не испытывают – просто по привычке слушаются приведших их на занятия родителей, и важно заинтересовать девочку игрой.
Наверно все, что можно сказать о работе с девушками, относится, пусть и в меньшей степени, к юношам. Например, моральная поддержка во время соревнований нужна всем, но девушки нуждаются в ней больше. Иногда приходится заниматься вопросами, которые при работе с юношами возникнуть просто не могут. Одно из соревнований запомнилось мне тем, что чуть ли не основной моей обязанностью явилось хождение по магазинам и оценкой, насколько покупки подходят опекаемой мной шахматистке! В том же Львове первое, с чем я столкнулся, прилетев в середине турнира, отнюдь не подготовка к предстоящей партии, а проблема цветов! Ну кто из мужчин обратит внимание, что перед каждой партии у сегодняшней соперницы появляется букет? Ахмыловскую это очень обеспокоило. И отнестись к подобным вещам, как к пустяку, нельзя – от настроения шахматистки во время партии зависит очень много. К счастью, Ленина соперница – Ахшарумова – на редкость порядочный человек, и единственный раз за турнир цветов рядом с Аней не было.

Я коснулся в основном двух вопросов, связанных с воспитанием шахматисток – роли продуманной системы соревнований и роли тренера. Наверно, было бы интереснее, если бы рассказал о работе со своими ученицами на конкретных примерах. Но общих рецептов достижения успеха нет и быть не может. Впрочем, один все-таки есть – относиться к каждой ученице как к единственной и неповторимой личности. И они отблагодарят вас результатами своих выступлений.

Вверх